Все годы существования нашей бригады не были легкими для командования и подразделений.

Во-первых, сама суть выполнения боевых задач предполагает высочайший уровень напряженности всей повседневной деятельности. Несение боевого дежурства постоянно в круглосуточном режиме в приграничной зоне – это огромный труд не одной сотни специалистов: боевые расчеты командных пунктов, операторы РЛС и РЛК, планшетисты, радиотелеграфисты, дизелисты, инженеры и техники. Эти элементы были связаны между собой в единый сложнейший организм и неготовность даже одного элемента может привести к срыву выполнения боевой задачи.

Сутки на пролет работали по графику дежурные РЛС и РЛК, меняя друг друга. Высокогорные роты «Алагёз», «Галин-Кая» и «Союх» полностью выключались крайне редко.

Только пройдя через это, можно понять, что такое служба.

Во-вторых, труднейшие бытовые условия. Высокогорные точки с средины сентября по середину июля были под снегом. Зимой пили талый снег,  весной, а вернее летом воду набирали из ручейков (таял снег) и фильтровали. Вода почти во всех подразделения била привозная.

В третьих, летом вся бригада занималась завозом МТС, топлива, продовольствия, ЗиП на высокогорные точки. Этот подвиг солдат и офицеров организующих и участвующих в завозе трудно переоценить, а объемы завозимого и представить невозможно!

Управление подразделениями затруднялось горной местностью, разбросанностью подразделений и не всегда высокой надежностью средств связи.

Отдельная проблема- перемещение МТС и личного состава в зимнее время года. И если на «Алагёз» раз в месяц поднималась пара ТС, то на «Союх», «Галин-Каю» и «Циви-Туру» подъемы и спуски осуществлялись пешим порядком. Это может понять и до конца прочувствовать только тот, кто хоть раз поднимался-спускался в горах лично.

Трудности службы в 79 ртбр от солдата до комбрига можно перечислять еще много.

Однако мы не думали, что к ним добавятся новые. Долгие годы все кто служили в бригаде не знали, что может быть еще сложнее.

Ведь каждый из нас знал, что все это наша единая страна, наш единый народ и это НАША земля и НАШЕ небо.

Так было до конца 80-х годов прошлого столетия. Обстрение политической обстановки в регионе началось в период «перестройки» с приходом к власти, не к ночи будет помянут вслух, М.С Горбачева.

Сначала было трудно политработникам и партийным организациям. А это были те люди, которые в коллективах подразделений и управления бригады всегда знали, что надо делать, как поддерживать и сохранять высокий боевой потенциал части. Это не просто красивые слова и лозунги. Это было доказано в самых сложных ситуациях. Командирам было не легче!

И вдруг, слушая и читая речи нового руководителя страны люди не могли понять, что значит новые термины, куда и как надо перестраиваться и вообще, куда ведет страну новое руководство. Очень многие осознавали , что к добру это не приведет. Но по инерции мы все от командира бригады до каждого солдата, офицера и прапорщика продолжали верить в непогрешимость той руководящей силы, которая вела нас все эти годы. Как же мы ошиблись!

Началось все с Карабахского кризиса, а вернее с февраля 1988 года, когда кризис перерос в военные действия. Мы не до конца осознали, что это начало тектонических подвижек.

Теоретики стали говорить о просыпающемся самосознании в ряде народов нашей многонациональной стране. Лучше бы это национальное самосознание продолжало спать! Эьо убеждение у всех, кто служил в это время в 79 ртбр сложилось сразу под воздействием водопада негативных фактов на территории Закавказских республик. Национализм, как пена стал пузыриться и накрывать все вокруг злом, кровью и смертью. Он как раковая опухоль разрастался с пугающей скоростью.

Мы столкнулись с этим в повседневной жизни.

Если с офицером, прапорщиком  ВС СССР в Закавказье для местного населения  было лестно иметь добрые отношения, а тем более водить дружбу, то очень скоро все чаще мы встречали не добрые взгляды, а от молодежи и крепкое словцо.

И лозунг «Долой все русское!» стал набирать силу. Сначала тихо в зданиях местной власти, а потом выплеснулся и на площади городов и поселков. Появились вооруженные боевики, которые прикрываясь идеями «самостийности», стали грабить и убивать инородцев. Начались выселения десятков армянских сел а Азербайджане и азербайджанских селений в Армении. При этом смертельные случаи  становились обычным делом.

Закавказье забурлило. На советские воинские части и подразделения стали смотреть как на нежелательные объекты с одной стороны, а с другой – как возможность получить оружие и боеприпасы. Власть на местах  тихим сапом это не только поддерживала, но и поощряла. На границах республик появились посты с вооруженными людьми из числа местного населения.

Управляли ими не власти, а выбившиеся в лидеры своих сел или вернувшиеся из Карабахо боевики (и в Армении и в Нахичеванской АССР).

Осложнились наши передвижения в свои подразделения . Но несение боевого дежурства и решение всех остальных вопросов никто не отменял.

Первый удар мы получили в рое «Мастара» (36 орлр), где боевики захватили стрелковое оружие и боеприпасы, находящиеся в подразделении. Все просто. Ночью подъехал автомобиль к воротам роты. Дежурный по роте вышел, чтобы выяснить причину прибытия. У него и в мыле не было, что в нашей стране на нашей территории, где с людьми в форме здоровались все от мала до велика, могут появиться люди со злыми намерениями. Боевики захватили дежурного по роте, въехали на территорию и зашли в казарму.  Ошалевшего от неожиданности дневального разоружили (забрали штык-нож) и повредили связь с пунктом управления. Изъяв ключи у дежурного по роте, открыли оружейную комнату и все стрелковое оружие и боеприпасы к нему вынесли, погрузив в машину, на которой приехали.

После их убытия из подразделения с пункта управления роты о случившемся доложили в 37 ртб.

Командиром 37 ртб в это время был подполковник Новиков Валерий Викторович. Прекрасный командир, настоящий офицер, порядочный человек. Он принял все меры, чтобы довести это вопиющий факт  до местных властей с целью принять немедленные меры для прекращения беззакония и принятия мер к поиску и задержанию преступников. Но это был голос вопиющего в пустыне. Кстати, это стало нормой для местных властей на годы вперед – не слышать ни просьбы ни требования командования бригады прекратить преступные действия в отношении наших военнослужащих.

Происшествие в роте «Мастара» было первым в жизни бригады, но, к сожалению не последним. Все еще было впереди: и оскорбление военнослужащих, открыто враждебное отношение. Дошло дело и до стрельбы.

Все бльше оружия появилось у населения во всех республиках Закавказья и использовалось оно без какого-либо контроля со стороны официальных властей.

Вспоминается случай. Я с группой офицеров на служебном УАЗе возвращались с итоговой проверки. У всех уже было личное оружие (ПМ) с собой. На границе Армении и Грузии нас оставили боевики и потребовали предъявить записи о закреплении личного оружия в удостоверениях личности.

У троих офицеров, включая меня все было в норме. А вот у офицера отдела связи, который недавно перевелся в управление бригады записи о закреплении личного оружия не было. Боевики потребовали передать его пистолет ПМ им. Я, как старший группы офицеров бригады, высказался резко против. После долгого спора они согласились проводить нас к старшему. Один боевик сел в машину и показывал дорогу. В километрах пятнадцати в селенас проводили в дом. За столом сидел бородатый немолодой мужчина и ел варенное мясо, запивая его чачей (по-армянски «арак»). С трудом я понял из его плохого русского, что он командир федаинов в этом селе и контролирует границу с Грузией. Я ему рассказал о нашей проблеме. Он всех нас пригласил к столу. Посидели молча. Потом он попросил открыть ящик с патронами, так как у них никто не умеет. Все это время пистолет нашего офицера лежал перед этим «командиром». Начальник инженерной службы м-р Ордин М.В. открыл ключом ящик с патронами. Мы попили чаю. И он отдал нам личное оружие офицера-связиста. После этого, распрощавшись с «гостеприимным хозяином», мы вышли во двор к машине. Сопровождавший нас боевик попросил подвести его до поста, так как ливень на улице был страшный. Но мне пришлось ему отказать, помятуя о том, сколько неприятных минут он заставил нас пережить.

Но этот случай не был самым серьезным.

Начались угрозы жизни военнослужащим и членам их семей за отказ передавать боевикам стрелковое оружие.

Командование приняло решение об эвакуации членов семей из отдаленных подразделений.